ГРОМАДА КИЄВА

Если бы у Путина был сын…

Проблема наследства
 Шелуха конституций, сыновья и войны

На фоне фронтовых сводок и дискуссий об эмбарго на российскую нефть малозаметным остался такой эпизод “мирной жизни” как референдум по поправкам к конституции Казахстана. Фактически эти поправки демонтировали политическое наследие Нурсултана Назарбаева, подведя черту под его карьерой последнего советского коммунистического секретаря, пересевшего в кресло президента постсоветской республики.

До начала этого года Назарбаев претендовал на место образцового персоналистского автократа. В 1991 г. ВВП на душу населения в Казахстане составлял чуть меньше половины от российского, а сегодня – около 90%. Назарбаев меньше и аккуратнее прибегал к насилию, чтобы сохранить власть, чем его соседи и коллеги по посткоммунистическому правлению в Туркмении и Узбекистане. Наконец, он загодя готовил тщательно институционально аранжированный транзит власти к своему преемнику.

Этот транзит и был прописан в конституции: Назарбаев получал конституционный статус Елбасы – основателя государства, пожизненно сохранявшего многие полномочия, в частности – по контролю над силовой сферой в качестве главы Совета безопасности. Таким образом он оставался фактически соправителем избранного президента-преемника. Помимо этого, впрочем, Назарбаев опирался на клиентелу, состоящую из его “семьи” и особенно доверенных силовиков, придававших основательность этим конституционным положениям.

Не пускаясь в дискуссии о том, кто и как начал или использовал вспыхнувшие в начале этого года в Казахстане волнения, отметим, что они вылились в жестокую схватку между клиентелой Назарбаева и группировавшимися вокруг Токаева элитами. Токаев одержал победу при деятельном участии Москвы, назарбаевский клан был разгромлен, и эра Назарбаева завершилась. Нынешний референдум, на котором население, разумеется, горячо поддержало предложения действующего президента, стал обычным для персоналистских авторитаризмов псевдо-плебисцитарным закреплением этой победы, аннулировавшим столь тщательно расставленные Назарбаевым институциональные подпорки пожизненного правления. Назарбаев больше не основатель казахской государственности.

Постсоветский опыт ясно показывает: в условиях консолидированного персоналистского режима модель “преемника” не работает.

Два коллеги Назарбаева – первых секретаря компартии, пересевших в президентские кресла, – Керимов в Узбекистане и Ниязов в Туркмении – умерли в президентской должности. Их преемники – очевидный в узбекском случае и не столь очевидный в туркменском – начали с того, что разгромили особо приближенных к предшественнику силовиков (несмотря даже на то, что при их помощи пришли к власти), затем добили остатки “семьи” предшественника, а затем взялись за демонтаж его символического и политического наследия.

Причина очевидна: сам принцип персоналистского единоначалия требует показательного уничтожения всего “капитала власти” предшественника. За единственным исключением: когда преемником становится прямой наследник, а институт “семьи” из вспомогательного, неформального превращается в центральный и публичный. (Успешный транзит власти такого типа был осуществлен на постсоветском пространстве еще в начале 2000х в Азербайджане.) Именно поэтому буквально через несколько недель после краха “семьи” Назарбаева, а значит и самого Назарбаева, туркменский сменщик Ниязова Бердымухамедов объявил о намерении передать президентское кресло своему 40-летнему сыну.

Токаевский референдум демонстрирует, кроме того, полную ничтожность конституционных ухищрений успешных автократов. В несколько приемов переделывал Назарбаев казахскую конституцию, ограничивая полномочия прочих ветвей власти в пользу президентской, продлевая сроки президентства и отменяя их лимиты, а затем прописывая в конституции свой исторический пожизненный статус. И все это было выброшено на помойку на этой неделе без особых усилий.

Те же самые председатели избирательных комиссий, которые рисовали цифры поддержки прошлых референдумов в пользу Назарбаева, отчитались о всенародной поддержке их теперешней отмены. Наследие Назарбаева сработало против Назарбаева.

Конституционные поправки Токаева могут выглядеть некоторым движением в сторону демократизации. Они запрещают президенту (на конституционном уровне) назначать своих родственников на государственные посты, восстанавливают конституционный суд, вводят смешанную систему выборов (которая несколько децентрализует доступ в парламент, открывая окно возможностей для элитных групп), подтверждают ограничения для действующего президента по срокам избрания.

Но не стоит обольщаться, Нурсултан Назарбаев, как и его центральноазитские коллеги, начинал в 1990е гг. с принятия полупрезидентских конституций с ограничениями президентских сроков. Назарбаев делал это потому, чувствовал себя в тот момент (после острого конфликта с парламентом в 1994 г.) недостаточно уверенно и стремился продемонстрировать элитам, что у них будут возможности как-то влиять на процесс и защитить себя. Неуверенно чувствует себя и Токаев, поэтому он должен продемонстрировать элитам границы своей власти. Конституционный параграф о запрете назначать близких родственников президента на должности не просто выпад в сторону Назарбаева, но и прямое обещание. Дело в том, что у Токаева есть сын.

Однако, как и в случае Назарбаева, все эти гарантии могут быть впоследствии пересмотрены, если Токаеву удастся поставить под надежный контроль силовиков и систему правоприменения. Единственное, что ограничивает Токаева – это возраст. Он всего лишь на год моложе пожилого российского президента Путина. И шансы, что он успеет достаточно перестроить систему под себя, не так велики. Так или иначе, проблема, которая стоит перед ним теперь, после принятия поправок, – это проблема преемника. Практически неразрешимая, как мы знаем.

Какое все это имеет отношение к России и войне в Украине. Мне кажется, что неочевидное, но непосредственное. Если бы у Путина был сын, может быть, он сосредоточился бы на менее кровопролитном проекте утверждения своего наследства?

Кирилл Рогов

і