был здесь императором три года. Он ввел хрусталь, шампанское, балы…

тисни – підтримай




Гибель любителя бабочек
Тамара Эйдельман: “М. был здесь императором три года. Он ввел хрусталь, шампанское, балы…”

“В ночном саду под гроздью зреющего манго
Максимильян танцует то, что станет танго”,
— с этого эротического образа начинается стихотворение Бродского “1867”.

Эрцгерцог Максимилиан принадлежал к австрийскому императорскому дому — он был племянником императора Фердинанда и младшим братом знаменитого Франца-Иосифа. А еще поговаривали, что у его матери был роман с герцогом Рейхштадским — сыном Наполеона, если это правда (вряд ли), то тогда он оказывался еще и внуком Наполеона.

В детстве все отмечали его ум, живость, обаяние — но возмущались пренебрежением дисциплиной, что при Венском дворе не приветствовалось. Но юный Максимилиан никого особенно не боялся, любил розыгрыши, шутки и милые шалости. Еще он очень любил ботанику и собирал коллекции бабочек.

Он часто пытался доказать всем и, наверное, самому себе, что ничем не уступает своему старшему брату, а может быть, даже и превосходит его. Но когда в 1848 году Франц-Иосиф стал императором, то тягаться с ним было уже трудновато. Может быть, поэтому Максимилиан прислушался к предложению мексиканских консерваторов, которые в 1859 году пригласили его… стать императором Мексики.

Вообще-то, это было совершенно безумное предложение. В Мексике в начале 1820-х годов уже был император — этот титул присвоил себе полковник Аугустин Итурбиде, сражавшийся за независимость Мексики от Испании. Но его быстро вынудили отречься и провозгласили республику. С тех пор страну уже несколько десятилетий лихорадило — менялись правители, вспыхивали восстания, войны, к тому же в дела Мексики вмешивались то Франция, то Англия. В конце 50-х в Мексике был президент — Бенито Хуарес, — но его признавала далеко не вся страна.

Можно снова вспомнить Бродского:
“В ночной тиши под сенью девственного леса
Хуарец, действуя как двигатель прогресса,
забывшим начисто, как выглядят два песо,
пеонам новые винтовки выдает”
.

Вот в эту страну, где шла гражданская война, и стали зазывать Максимилиана. Он наивно спросил, хочет ли мексиканский народ, чтобы он ими правил. Его заверили, что да, все очень хотят. На самом деле этого хотел французский император Наполеон III, который надеялся, что Максимилиан будет проводить профранцузскую политику, но эрцгерцогу об этом не сказали. Он поколебался немного, потом подумал, что жизнь в Мексике поможет ему расширить свои знания ботаники и свою коллекцию бабочек — и согласился…

Когда Максимилиан прибыл в Мексику, сразу выяснилось, что его особенно не ждут. Он, вообще-то, был довольно либеральных взглядов, провел ряд неплохих преобразований, пытался даже договориться с Хуаресом, но, конечно, ничего не вышло — никто вообще не понимал, что этот австрийский принц здесь делает. Максимилиан быстро махнул на все рукой и занялся изучением флоры и бабочек. Он, правда, издал приказ ( иногда говорят, что под давлением министров) о том, что любой человек, участвующий в вооруженной борьбе против власти, должен быть казнен, — этот-то приказ его в конце концов и погубил.

Хуарес добивался все больших успехов, а французские войска тем временем покинули Мексику — Наполеон III потерял интерес к этой авантюре. Жена Максимилиана отправилась в Европу, надеясь добиться какой-нибудь поддержки, но у нее случился нервный срыв, и она больше к мужу не вернулась. Максимилиан продолжал собирать бабочек и “танцевать то, что будет танго” с мулатками, а революционная армия приближалась. Все уговаривали императора покинуть Мексику, но он сказал, что не может оставить своих приверженцев ( сколько у него их было-то?), и не уехал. Несколько недель он сидел в осаде в городе Сантьяго-де-Керетаро, а потом революционеры подкупили одного из его генералов — и тот открыл ворота. Сделал он это, правда, при условии, что Максимилиану позволят бежать, но когда тот пробирался через вражеский лагерь, его узнали и схватили.

Хуарес приказал судить Максимилиана и в наказание за то, что тот приказал расстреливать революционеров, его самого приговорили к смерти. Множество коронованных особ со всей Европы просили его помиловать, но Хуарес был непреклонен, он хотел отомстить за своих людей и к тому же показать французам, что нельзя просто так присылать в Мексику своих марионеток. Друзья свергнутого императора придумали план его побега из тюрьмы, но когда он услышал, что для этого придется сбрить бороду, то отказался — он считал, что если его поймают и увидят без бороды, то это будет унизительно.

Расстреляли его 19 июня 1867 года. Перед расстрелом он выдал по золотой монете каждому солдату из расстрельного взвода и попросил не стрелять в голову, чтобы его мать смогла посмотреть на его лицо. Последние его слова были: “Я прощаю всех и прошу всех простить меня. Пусть моя кровь, которая сейчас прольется, пойдет на пользу этой стране. Да здравствует Мексика! Да здравствует независимость!”

Тело Максимилиана набальзамировали, через некоторое время доставили в Вену и похоронили в императорском склепе Габсбургов.

Остается только завершить рассказ словами Бродского:

“Затворы клацают; в расчерченной на клетки
Хуарец ведомости делает отметки.
И попугай весьма тропической расцветки
сидит на ветке и так поет:
Презренье к ближнему у нюхающих розы
пускай не лучше, но честней гражданской позы.
И то, и это порождает кровь и слезы.
Тем паче в тропиках у нас, где смерть, увы,
распространяется, как мухами — зараза,
иль как в кафе удачно брошенная фраза,
и где у черепа в кустах всегда три глаза,
и в каждом — пышный пучок травы”.

Тамара Эйдельман

Facebook

Yottos